Около Киева проявился змей, брал он с народа поборы немалые: с каждого двора по красной девке; возьмет девку да и съест ее.
Пришел черед идти к тому змею царской дочери.
Схватил змей царевну и потащил ее к себе в берлогу, а есть ее не стал: красавица собой была, так за жену себе взял.
Полетит змей на свои промыслы, а царевну завалит бревнами, чтоб не ушла.
У той царевны была собачка, увязалась с нею и'з дому.
Напишет, бывало, царевна записочку к батюшке с матушкой, навяжет собачке на шею;, а та побежит, куда надо, да и ответ еще принесет.
Вот раз царь с царицею и пишут к царевне: узнай, кто сильнее змея Царевна стала приветливей к своему змею, стала у него допытываться, кто его сильнее.
Тот долго не говорил, да раз и проболтался, что живет в городе Киеве Кожемяка — тот и его сильнее.
Услыхала про то царевна, написала к батюшке: сыщите в городе Киеве Никиту Кожемяку да пошлите его меня из неволи выручать.
Царь, получивши такую весть, сыскал Никиту Кожемяку да сам пошел просить его, чтобы освободил его землю от лютого змея и выручил царевну.
В ту пору никита кожи мял, держал он в руках двенадцать кож; как увидал он, что к нему пришел сам царь, задрожал со страху, руки у него затряслись — и разорвал он те двенадцать кож.
Да сколько ни упрашивал царь с царицею Кожемяку, тот не пошел супротив змея.
Вот и придумали собрать пять тысяч детей малолетних, да и заставили их просить Кожемяку: авось на их слезы сжалобится! Пришли к Никите малолетние, стали со слезами просить, чтоб шел он супротив змея.
Прослезился и сам никита Кожемяка, на их слезы глядя.
Взял триста пуд пеньки, насмолил смолою и весь-таки обмотался, чтобы змей не съел, да и пошел на него.
Подходит никита к берлоге змеиной, а змей заперся и не выходит к нему.
«Выходи лучше в чистое поле, а то и берлогу размечу!» — сказал кожемяка и стал уже двери ломать.
Змей, видя беду неминучую, вышел к нему в чистое поле.
Долго ли, коротко ли бился с змеем никита Кожемяка, только повалил змея.
Тут змей стал молить Никиту: «Не бей меня до смерти, никита Кожемяка! Сильней нас с тобой в свете нет; разделим всю землю, весь свет поровну: ты будешь жить в одной половине, а я в другой».
— «Хорошо, — сказал Кожемяка, — надо межу проложить».
Сделал никита соху в триста пуд, запряг в нее змея, да и стал от Киева межу пропахивать; Никита провел борозду от Киева до моря Кавстрийского.
«Ну, — говорит змей, — теперь мы всю землю разделили!» — «Землю разделили, — проговорил Никита, — давай море делить, а то ты скажешь, что твою воду берут».
Взъехал змей на середину моря, никита кожемяка убил и утопил его в море.
Эта борозда и теперь видна; вышиною та борозда двух сажен.
Кругом ее пашут, а борозды не трогают, а кто не знает, от чего эта борозда, — называет ее валом.
никита Кожемяка, сделавши святое дело, не' взял за работу ничего, пошел опять кожи мять.
