И посылает сом-рыба за соро'гой-рыбой.Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей[[5 — Моль — мелкая рыба разного рода, снетки несушеные.
]], туды же понятых, зовут соро'гу-рыбу: «Соро'га-рыба! Зовет тебя рыба-сом с большим усом пред свое величество».Соро'га-рыба, не дошедчи рыбы-сом, кланялась.
И говорит ей сом: «Здравствуй, соро'га-рыба, вдова честная! Гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня" — „Ни вовек-то, — говорит соро'га-рыба, — не гарывало наше озеро!“ Говорит сом-рыба: „Слышишь, ерш, добрый человек! Соро'га-рыба в глаза обвинила“.А соро'га тут же примолвила: „Кто ерша знает да ведает, тот без хлеба обедает!“Ерш не унывает, на бога уповает: „Есть же у меня, — говорит, — в том свидетели и московские крепости, письменные грамоты: окунь-рыба на пожаре был, головешки носил, и поныне у него крылья красны“.
Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туды же понятых (это государские посыльщики), приходят и говорят: „Окунь-рыба! Зовет тебя рыба-сом с большим усом пред свое величество“.И приходит окунь-рыба.
Говорит ему сом-рыба: «Скажи, окунь-рыба, гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня" — „Ни вовек-то, — говорит, — наше озеро не гарывало! Кто ерша знает да ведает, тот без хлеба обедает!“Ерш не унывает, на бога уповает, говорит сом-рыбе: „Есть же у меня в том свидетели и московские крепости, письменные грамоты: щука-рыба, вдова честна'я, притом не мотыга[[6 — Мотыга — ветреный, непостоянный человек (Ред.]], скажет истинную правду.
Она на пожаре была, головешки носила, и понынче черна“.Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туды же понятых (это государские посыльщики), приходят и говорят: „Щука-рыба! Зовет рыба-сом с большим усом пред свое величество“.
Щука-рыба, не дошедчи рыбы-сом, кланялась: „Здравствуй, ваше величество!“ — «Здравствуй, щука-рыба, вдова честна'я, притом же ты и не мотыга! — говорит сом. — Гарывало ли наше озеро Ростовское с Петрова дня до Ильина дня" Щука-рыба отвечает: „Ни вовек-то не гарывало наше озеро Ростовское! Кто ерша знает да ведает, тот всегда без хлеба обедает!“Ерш не унывает, а на бога уповает: „Есть же, — говорит, — у меня в том свидетели и московские крепости, письменные грамоты: налим-рыба на пожаре был, головешки носил, и понынче он черен“.
Стрелец-боец, карась-палач, две горсти мелких молей, туды же понятых (это государские посыльщики), приходят к налим-рыбе и говорят: „Налим-рыба! Зовет тебя рыба-сом с большим усом пред свое величество“. — „Ах, братцы! Нате вам гривну на труды и на волокиту; у меня губы толстые, брюхо большое, в городе не бывал, пред судьям не стаивал, говорить не умею, кланяться, право, не могу“.
Эти государские посыльщики пошли домой; тут поймали ерша и посадили его в петлю.По ершовым-то молитвам бог дал дождь да слякоть.
Ерш из петли-то да и выскочил; пошел он в Кубенское озеро, из Кубенского озера в Трос-реку, из Трос-реки в Кам-реку.В Кам-реке идут щука да осетр.
«Куда вас черт понес" — говорит им ерш.Услыхали рыбаки ершов голос тонкий и начали ерша ловить.
Изловили ерша, ершишко-кропачишко, ершишко-пагубнишко! Пришел Бродька — бросил ерша в лодку, пришел Петрушка — бросил ерша в плетушку: „Наварю, — говорит, — ухи, да и скушаю“.Тут и смерть ершова!.
