В то давнее время, когда мир божий наполнен был лешими, ведьмами да русалками, когда реки текли молочные, берега были кисельные, а по полям летали жареные куропатки, в то время жил-был царь по имени Горох с царицею Анастасьей Прекрасною; у них было три сына-царевича.
Сотряслась беда немалая — утащил царицу нечистый дух.
Говорит царю большой сын: «Батюшка, благослови меня, поеду отыскивать матушку».
Поехал и пропал, три года про него ни вести, ни слуху не было.
Стал второй сын проситься: «Батюшка, благослови меня в путь-дорогу; авось мне посчастливится найти и брата и матушку».
Царь благословил; он поехал и тоже без вести пропал — словно в воду канул.
Приходит к царю меньшой сын Иван-царевич: «Любезный батюшка, благослови меня в путь-дорогу; авось разыщу и братьев и матушку».
— «Поезжай, сынок!» Иван-царевич пустился в чужедальнюю сторону; ехал-ехал и приехал к синю морю, остановился на бережку и думает: «Куда теперь путь держать" Вдруг прилетели на' море тридцать три колпицы[[6 — Белый аист (Ред.
]], ударились оземь и стали красные девицы — все хороши, а одна лучше всех; разделись и бросились в воду.
Много ли, мало ли они купались — Иван-царевич подкрался, взял у той девицы, что всех краше, кушачок и спрятал за пазуху.
Искупались девицы, вышли на' берег, начали одеваться — одного кушачка нет.
„Ах, Иван-царевич, — говорит красавица, — отдай мой кушачок“.
— „Скажи прежде, где моя матушка" — „Твоя матушка у моего отца живет — у Ворона Вороновича.
Ступай вверх по' морю, попадется тебе серебряная птичка золотой хохолок: куда она полетит, туда и ты иди“.
Иван-царевич отдал ей кушачок и пошел вверх по' морю; тут повстречал своих братьев, поздоровался с ними и взял с собою.
Идут они вместе берегом, увидали серебряную птичку золотой хохолок и побежали за ней следом.
Птичка летела, летела и бросилась под плиту железную, в яму подземельную.
„Ну, братцы, — говорит Иван-царевич, — благословите меня вместо отца, вместо матери; опущусь я в эту яму и узнаю, какова земля иноверная, не там ли наша матушка“.
Братья его благословили, он сел на рели[[7 — Столбы с перекладиной, качели, перила (Ред.
]], полез в ту яму глубокую и спущался ни много, ни мало — ровно три года; спустился и пошел путем-дорогою.
Шел-шел, шел-шел, увидал медное царство; во дворце сидят тридцать три девицы-колпицы, вышивают полотенца хитрыми узорами — городками с пригородками.
„Здравствуй, Иван-царевич! — говорит царевна медного царства.
— Куда идешь, куда путь держишь" — „Иду свою матушку искать“.
— „Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; он хитёр и мудёр, по горам, по долам, по вертепам, по облакам летал! Он тебя, добра мо'лодца, убьет! Вот тебе клубочек, ступай к моей середней сестре — что она тебе скажет.
А назад пойдешь, меня не забудь“.
Иван-царевич покатил клубочек и пошел вслед за ним.
Приходит в серебряное царство; там сидят тридцать три девицы-колпицы.
Говорит царевна серебряного царства: „Доселева русского духа было видом не видать, слыхом не слыхать, а нонче русский дух воочью проявляется! Что, Иван-царевич, от дела лытаешь али дела пытаешь" — „Ах, красная девица, иду искать матушку“.
— „Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; и хитёр он, и мудёр, по горам, по долам летал, по вертепам, по облакам носился! Эх, царевич, ведь он тебя убьет! Вот тебе клубочек, ступай-ка ты к меньшой моей сестре — что' она тебе скажет: вперед ли идти, назад ли вернуться„Приходит Иван-царевич к золотому царству; там сидят тридцать три девицы-колпицы, полотенца вышивают.
Всех выше, всех лучше царевна золотого царства — такая краса, что ни в сказке сказать, ни пером написать.
Говорит она: «Здравствуй, Иван-царевич! Куда идешь, куда путь держишь" — «Иду матушку искать“.
— «Твоя матушка у моего отца, у Ворона Вороновича; и хитёр он, и мудёр, по горам, по долам летал, по вертепам, по облакам носился.
Эх, царевич, ведь он тебя убьет! На' тебе клубочек, ступай в жемчужное царство; там твоя мать живет.
Увидя тебя, она возрадуется и тотчас прикажет: няньки-мамки, подайте моему сыну зелена' вина.
А ты не бери; проси, чтоб дала тебе трехгодовалого вина, что в шкапу стоит, да горелую корку на закусочку.
Не забудь еще: у моего батюшки есть на дворе два чана воды — одна вода сильная, а другая малосильная; переставь их с места на место и напейся сильной воды“.
Долго царевич с царевной разговаривали и так полюбили друг друга, что и расставаться им не хотелося;, а делать было нечего — попрощался Иван-царевич и отправился в путь-дорогу.
Шел-шел, приходит к жемчужному царству.
Увидала его мать, обрадовалась и крикнула: «Мамки-няньки! Подайте моему сыну зелена' вина“.
— «Я не пью простого вина, подайте мне трехгодовалого, а на закуску горелую корку“.
Выпил трехгодовалого вина, закусил горелою коркою, вышел на широкий двор, переставил чаны с места на место и принялся сильную воду пить.
Вдруг прилетает Ворон Воронович: был он светел, как ясный день, а увидал Ивана-царевича — и сделался мрачней темной ночи; опустился к чану и стал тянуть бессильную воду.
Тем временем Иван-царевич пал к нему на крылья; Ворон Воронович взвился высоко-высоко, носил его и по долам, и по горам, и по вертепам и облакам и начал спрашивать: «Что тебе нужно, Иван-царевич Хочешь — казной наделю" — „Ничего мне не надобно, только дай мне посошок-перышко“.
— „Нет, Иван-царевич! Больно в широки' сани садишься“.
И опять понес его Ворон по горам и по долам, по вертепам и облакам.
Иван-царевич крепко держится; налег всею своей тяжестью и чуть-чуть не обломил ему крылья.
Вскрикнул тогда Ворон Воронович: „Не ломай ты мои крылышки, возьми посошок-перышко!“ Отдал царевичу посошок-перышко; сам сделался простым вороном и полетел на крутые горы.
А Иван-царевич пришел в жемчужное царство, взял свою матушку и пошел в обратный путь; смотрит — жемчужное царство клубочком свернулося да вслед за ним покатилося.
Пришел в золотое царство, потом в серебряное, а потом и в медное, взял повел с собою трех прекрасных царевен, а те царства свернулись клубочками да за ними ж покатилися.
Подходит к релям и затрубил в золотую трубу.
„Братцы ро'дные! Если живы, меня не выдайте“.
Братья услыхали трубу, ухватились за рели и вытащили на белый свет душу красную девицу, медного царства царевну; увидали ее и начали меж собою ссориться: один другому уступить ее не хочет.
«Что вы бьетесь, добрые мо'лодцы! Там есть еще лучше меня красная девица“.
Царевичи опустили рели и вытащили царевну серебряного царства.
Опять начали спорить и драться; тот говорит: «Пусть мне достанется!», а другой: «Не хочу! Пусть моя будет!» — «Не ссорьтесь, добрые мо'лодцы, там есть краше меня девица».
Царевичи перестали драться, опустили рели и вытащили царевну золотого царства.
Опять было принялись ссориться, да царевна-красавица тотчас остановила их: «Там ждет ваша матушка!» Вытащили они свою матушку и опустили рели за Иваном-царевичем; подняли его до половины и обсекли веревки.
Иван-царевич полетел в пропасть, крепко ушибся и полгода лежал без памяти: очнувшись, посмотрел кругом, припомнил все, что с ним сталося, вынул из кармана посошок-перышко и ударил им о' землю.
В ту ж минуту явилось двенадцать молодцев: «Что, Иван-царевич, прикажете" — „Вынесть меня на вольный свет“.
Молодцы подхватили его под руки и вынесли на вольный свет.
Стал Иван-царевич про своих братьев разведывать и узнал, что они давно поженились: царевна из медного царства вышла замуж за середнего брата, царевна из серебряного царства — за старшего брата, а его нареченная невеста ни за кого не идет.
И вздумал на ней сам отец-старик жениться; собрал думу, обвинил свою жену в совете с злыми духами и велел отрубить ей голову; после казни спрашивает он царевну из золотого царства: „Идешь за меня замуж" — „Тогда пойду за тебя, когда сошьешь мне башмаки без мерки“.
Царь приказал клич кликать, всех и каждого выспрашивать: не сошьет ли кто царевне башмаков без меркиНа ту пору приходит Иван-царевич в свое государство, нанимается у одного старичка в работники и посылает его к царю: „Ступай, дедушка, бери на себя это дело.
Я тебе башмаки сошью, только ты на меня не сказывай“.
Старик пошел к царю: «Я-де готов за эту работу взяться“.
Царь дал ему товару на пару башмаков и спрашивает: «Да потрафишь ли ты, старичок" — „Не бойся, государь, у меня сын чеботарь[[8 — Сапожник.]]".
Воротясь домой, отдал старичок товар Ивану-царевичу; тот изрезал товар в куски, выбросил за окно, потом растворил золотое царство и вынул готовые башмаки: „Вот, дедушка, возьми, отнеси к царю“.
Царь обрадовался, пристает к невесте: „Скоро ли к венцу ехать" Она отвечает: „Тогда за тебя пойду, когда сошьешь мне платье без мерки“.
Царь опять хлопочет, сбирает к себе всех мастеровых, дает им большие деньги, только чтоб платье без мерки сшили.
Иван-царевич говорит старику: «Дедушка, иди к царю, возьми материю, я тебе платье сошью, только на меня не сказывай“.
Старик поплеся во дворец, взял атласов и бархатов, воротился домой и отдал царевичу.
Иван-царевич тотчас за ножницы, изрезал на клочки все атласы и бархаты и выкинул за окно; растворил золотое царство, взял оттуда что ни есть лучшее платье и отдал старику: «Неси во дворец!“ Царь радехонек: «Что, невеста моя возлюбленная, не пора ли нам к венцу ехать" Отвечает царевна: „Тогда за тебя пойду замуж, когда возьмешь старикова сына да велишь в молоке сварить“.
Царь не задумался, отдал приказ — и в тот же день собрали со всякого двора по ведру молока, налили большой чан и вскипятили на сильном огне.
Привели Ивана-царевича; начал он со всеми прощаться, в землю кланяться; бросили его в чан: он раз нырнул, другой нырнул, выскочил вон — и сделался таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером написать.
Говорит царевна: «Посмотри-ка, царь! За кого мне замуж идти: за тебя ли, старого, или за него, доброго мо'лодца" Царь подумал: „Если и я в молоке искупаюся, таким же красавцем сделаюся!“ Бросился в чан и сварился в молоке.
А Иван-царевич поехал с царевной из золотого царства венчаться; обвенчались и стали жить-поживать, добра наживать.
