В некотором царстве, далеком государстве, жил-был царь с царицей, у них был сын Иван-царевич, с роду немой.Было ему лет двенадцать, и пошел он раз в конюшню к любимому своему конюху.Конюх этот сказывал ему завсегда сказки, и теперь Иван-царевич пришел послушать от него сказочки, да не то услышал.«Иван-царевич! — сказал конюх.
— У твоей матери скоро родится дочь, а тебе сестра; будет она страшная ведьма, съест и отца, и мать, и всех подначальных людей; так ступай, попроси у отца что ни есть наилучшего коня — будто покататься, и поезжай отсюдова куда глаза глядят, коли хочешь от беды избавиться».Иван-царевич прибежал к отцу и с роду впервой заговорил с ним; царь так этому возрадовался, что не стал и спрашивать: зачем ему добрый конь надобен Тотчас приказал что ни есть наилучшего коня из своих табунов оседлать для царевича.Иван-царевич сел и поехал куда глаза глядят.Долго-долго он ехал; наезжает на двух старых швей и просит, чтоб они взяли его с собой жить.
Старухи сказали: «Мы бы рады тебя взять, Иван-царевич, да нам уж немного жить.Вот доломаем сундук иголок да изошьем сундук ниток — тотчас и смерть придет!» Иван-царевич заплакал и поехал дальше.Долго-долго ехал, подъезжает к Вертодубу и просит: «Прими меня к себе!» — «Рад бы тебя принять, Иван-царевич, да мне жить остается немного.Вот как повыдерну все эти дубы с кореньями — тотчас и смерть моя!» Пуще прежнего заплакал царевич и поехал все дальше да дальше.
Подъезжает к Вертогору; стал его просить, а он в ответ: «Рад бы принять тебя, Иван-царевич, да мне самому жить немного.Видишь, поставлен я горы ворочать; как справлюсь с этими последними — тут и смерть моя!» Залился Иван-царевич горькими слезами и поехал еще дальше.Долго-долго ехал; приезжает, наконец, к Солнцевой сестрице.Она его приняла к себе, кормила-поила, как за родным сыном ходила.
Хорошо было жить царевичу, а все нет-нет, да и сгрустнется: захочется узнать, что в родном дому деется Взойдет, бывало, на высокую гору, посмотрит на свой дворец и видит, что все съедено, только стены осталися! Вздохнет и заплачет.Раз этак посмотрел да поплакал — воротился, а Солнцева сестра спрашивает: «Отчего ты, Иван-царевич, нонче заплаканный" Он говорит: „Ветром в глаза надуло“.В другой раз опять то же; Солнцева сестра взяла да и запретила ветру дуть.И в третий раз воротился Иван-царевич заплаканный; да уж делать нечего — пришлось во всем признаваться, и стал он просить Солнцеву сестрицу, чтоб отпустила его, добра мо'лодца, на родину понаведаться.
Она его не пускает, а он ее упрашивает; наконец упросил-таки, отпустила его на родину понаведаться и дала ему на дорогу щетку, гребенку да два моложавых яблочка; какой бы ни был стар человек, а съест яблочко — вмиг помолодеет! Приехал Иван-царевич к Вертогору, всего одна гора осталась; он взял свою щетку и бросил во чисто' поле: откуда ни взялись — вдруг выросли из земли высокие-высокие горы, верхушками в небо упираются; и сколько тут их — видимо-невидимо! Вертогор обрадовался и весело принялся за работу.Долго ли, коротко ли — приехал Иван-царевич к Вертодубу, всего три дуба осталося; он взял гребенку и кинул во чисто' поле: откуда что' — вдруг зашумели, поднялись из земли густые дубовые леса, дерево дерева толще! Вертодуб обрадовался, благодарствовал царевичу и пошел столетние дубы выворачивать.Долго ли, коротко ли — приехал Иван-царевич к старухам, дал им по яблочку; они съели, вмиг помолодели и подарили ему хусточку: как махнешь хусточкой — станет позади целое озеро! Приезжает Иван-царевич домой.сестра выбежала, встретила его, приголубила: „Сядь, — говорит, — братец, поиграй на гуслях, а я пойду — обед приготовлю“.
Царевич сел и бренчит на гуслях; выполз из норы мышонок и говорит ему человеческим голосом: „Спасайся, царевич, беги скорее! Твоя сестра ушла зубы точить“.Иван-царевич вышел из горницы, сел на коня и поскакал назад;, а мышонок по струнам бегает гусли бренчат, а сестра и не ведает, что братец ушел.Наточила зубы, бросилась в горницу, глядь — нет ни души, только мышонок в нору скользнул.Разозлилась ведьма, так и скрипит зубами, и пустилась в погоню.
Иван-царевич услыхал шум, оглянулся — вот-вот нагонит сестра; махнул хусточкой — и стало глубокое озеро.Пока ведьма переплыла озеро, Иван-царевич далеко уехал.Понеслась она еще быстрее… вот уж близко! Вертодуб угадал, что царевич от сестры спасается, и давай вырывать дубы да валить на дорогу; целую гору накидал! Нет ведьме проходу! Стала она путь прочищать, грызла-грызла, насилу продралась, а Иван-царевич уж далеко.Бросилась догонять, гнала-гнала, еще немножко… и уйти нельзя! Вертогор увидал ведьму, ухватился за самую высокую гору и повернул ее как раз на дорогу, а на ту гору поставил другую.
Пока ведьма карабкалась да лезла, Иван-царевич ехал да ехал и далеко очутился.Перебралась ведьма через горы и опять погнала за братом… Завидела его и говорит: „Теперь не уйдешь от меня!“ Вот близко, вот нагонит! В то самое время подскакал Иван-царевич к теремам Солнцевой сестрицы и закричал: „Солнце, Солнце! Отвори оконце“.Солнцева сестрица отворила окно, и царевич вскочил в него вместе с конем.ведьма стала просить, чтоб ей выдали брата головою; Солнцева сестра ее не послушала и не выдала.
Тогда говорит ведьма: «Пусть Иван-царевич идет со мной на весы, кто кого перевесит! Если я перевешу — так я его съем, а если он перевесит — пусть меня убьет!» Пошли; сперва сел на весы Иван-царевич, а потом и ведьма полезла: только ступила ногой, как Ивана-царевича вверх и подбросило, да с такою силою, что он прямо попал на небо, к Солнцевой сестре в терема;, а ведьма-змея осталась на земле.
