Коза рухлена, половина бока луплена!.. Слушай, послушивай! Жил-был мужик, у него
был зайчик. Вот и пошел мужик на' поле; тут увидал он: лежит коза, половина бока
луплена, а половина нет. Мужик сжалился над нею, взял ее, принес домой и положил
под сарай. Пообедав и отдохнув немножко, вышел он на огород, и зайчик с ним. Тут
коза из-под сарая в избу пробрала'сь и там крючком заперлась.
Вот зайчик захотел поесть и прибежал [...]
Где-то когда-то шла брюхатая коза. Подошла она к яблоне и говорит: «Яблонь,
яблонь! Пусти меня окотиться[[1 — Разрешиться от бремени.]] под себя». Яблонь не пустила, сказала: «Яблочко отпадет, козленка ушибет; тебе ж невыгодно будет».
Коза подошла к орешне, чтоб она пустила ее окотиться; и орешня не пустила,
сказала: «Орех упадет, козленка ушибет». Нечего делать — коза пошла как не солоно щи хлебала. Вот шла, шла она и видит — стоит избушка, к лесу [...]
Жила-была коза, сделала себе в лесу избушку и нарожала деток. Часто уходила коза
в бор искать корму; как только уйдет, козлятки запрут за нею избушку, а сами
никуда не выходят. Воротится коза, постучится в дверь и запоет: «Козлятушки,
детятушки! Отопритеся, отворитеся! А я, коза, в бору была; ела траву шелкову'ю,
пила воду студену'ю. Бежит молоко по вымечку, из вымечка в копытечко, из копытечка в сыру землю!» козлятки тотчас отопрут двери и впустят [...]
Жил дед да баба, и была у них хата. Посадил дед бобинку, а баба горошинку под стол. Горошинку поклевала курица, а бобинка выросла под самый стол; приняли
стол, она еще выше выросла, сняли накат, крышу — все растет, и выросла под самое
небо. Дед полез на небо; лез, лез — стоит хатка, стены из блинов, лавки из калачей, печка из творогу, вымазана маслом. Он принялся есть, наелся и лег на печку отдыхать.
Приходят двенадцать сестер-коз; [...]
